pelipejchenko: (Default)
[personal profile] pelipejchenko
Он и при жизни был спокойным и незлобивым. Очень высокий, с широченными плечами, он часто катал на них детишек, и при одном его появлении ссоры как-то сами собой стихали; женщины откровенно любовались мускулистым телом и правильными чертами лица и всё норовили словно невзначай его коснуться, хотя бы локтя, а мужчины, вместо того, чтобы ревновать или завидовать, почему-то смущенно улыбались и дружески пожимали руку.
Ему нравились прикосновения. Через контакт с кожей каким-то образом в него проникали те самые чувства, которые люди ощущали при общении с ним, и он прекрасно понимал кошек, когда те жмурились под ласковой ладонью великана: никакие слова не шли в сравнение с блаженством, которое разливалось при этом по его телу.
Когда же настала пора слиться с вечностью, что-то в очередной раз не срослось в небесной канцелярии, и на земле одним неупокоенным стало больше. Вот только, в отличие от живых мертвяков, яростно и бездумно пытающихся вернуть себе жизнь, отняв ее у других, он как-то сберёг способность ощущать — пускай и чуть слабее, чем раньше.
Она-то и стала его проклятием. Та же сила, что сохраняла в нем остатки жизни, очевидно, хранила его плоть от истлевания, и, стиснутый со всех сторон сырыми чёрными комьями, он содрогался от случайных касаний дождевых червей и случайных касаний их крохотных чуждых умишек. Иногда на его долю выпадал небольшой выигрыш — когда крот, с усилием раздвигая лапками давно слежавшуюся землю, задевал его кожу, а потом долго прижимался к ней бархатистым тельцем и умиротворенно сопел. Но в остальное время голод по телесному общению терзал его немилосердно. Могилу он покинуть не пытался, опасаясь до смерти кого-нибудь напугать или причинить иной вред, поэтому ему оставалось лишь терпеть и надеяться на какие-нибудь перемены.
Шли годы. Диковинная сила, хранившая его от тлена, понемногу слабела. Тело оплывало, теряло форму; какие-то части разрастались, какие-то сливались вместе, однако сознание, пусть и тускловатое, не оставляло его и по-прежнему терпеливо ждало чуда.
Чудо явилось в виде неведомого, но необычайно сильного существа, которое буквально в несколько взмахов сняло слой земли над ним. Существо так и осталось для него неведомым, потому что глаза, за десятки лет привыкшие оставаться закрытыми, упорно не хотели открываться.
— Он? — послышался сверху голос, похожий на карканье.
— Он!!! — прогудели и пропищали громко сразу несколько голосов.
Он почувствовал, как чьи-то когтистые лапы бережно извлекают его из могилы и влекут за собой.
В первый раз за долгий срок он почувствовал чьи-то прикосновения — и его замутило от ощущений, хлынувших внутрь зловонным потоком. Они были настолько далеки от привычных радостей жизни, насколько могильный червь далек от жаворонка. Он не знал, кто его ведет и куда, он собирал остатки терпения, чтобы не развернуться и не отшвырнуть от себя эту толпу одним сильным ударом, а там пускай хоть на клочки рвут — хуже уже не будет...
К счастью, путь был недолгим. Скрипнули двери (по звуку больше похожие на ворота), кто-то услужливо поднял ему ногу, помогая переступить через невысокий порог — и он внезапно ощутил через сотни чуждых чёрных аур, похожих на чернильные кляксы в молоке, что в воздухе вокруг него разлита добрая и ласковая сила, подобная той, что давно пронизывала его плоть; обе силы сливаются воедино, и он понемногу начинает таять, как снежный ком.
И тут он почуял, что где-то совсем рядом находится тёплое испуганное облачко — живой человек, такой же, как и его бывшие друзья и знакомые.
В волнении он разлепил губы и с них непроизвольно слетело:
— Подымите мне веки: не вижу!
Мерзкие кляксы заскакали вокруг, покрывая его лицо липкими следами пальцев и присосок. Наконец верхние веки с противным звуком отделились от нижних и с натугой поползли вверх.
— Вот он! — с облегчением воскликнул он и протянул дрожащую руку к человеку, желая успокоить его, показать, что в его присутствии человеку ничто не угрожает, и неважно, сколько этих чёрных вокруг — он со всеми справится, а потом...

— Ещё рассказывают, что ускользнула душа Брута из той проклятой церквы, — несколько невнятно вещал Тиберий Горобець, опять подливая себе из сулии. — Прямо возле мелового круга, посерёд чёрных перьев и кишок, будто кто святую воду розлил: светлое благло... благоуханное пятно... Чистое, аж светится... И внутрь его никакая нечистая зараза не проникает: сразу пых! — и всё тут...
Последние слова понравились ритору, и он повторил их специально для почтенного собрания в шинке, помогая себе жестами:
— Пых — и всё тут!
Бабы напряжённо слушали, ахали и крестились; мужики храбро оглаживали усы и кивали головами — мол, да, слыхали, еще и не такие диковины в жизни приключаются.
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

pelipejchenko: (Default)
pelipejchenko

September 2017

S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 26th, 2017 01:48 am
Powered by Dreamwidth Studios